Последние сутки на работе. Кажется, будто тело живет отдельно от сознания — оно просто движется по заученным маршрутам, реагирует на сигналы, выполняет действия. Руки сами находят нужные инструменты в сумке, даже когда мысли уже давно уплыли куда-то далеко.
Новичок рядом — молодой, с горящими глазами. Он задает вопросы, которые я когда-то тоже задавал. Стараюсь отвечать, но голос звучит отстраненно, будто доносится из другого помещения. Показываю, как правильно накладывать жгут, как находить вену в полутьме салона машины, как разговаривать с людьми, у которых в глазах — паника. Объясняю, но понимаю, что главное не передать словами. Главное приходит потом, после десятков таких же ночей, когда усталость становится твоей второй кожей.
За смену — три вызова. ДТП на трассе, пожилой мужчина с давлением, подросток с панической атакой. Каждый раз, объясняя новичку алгоритм, ловлю себя на мысли, что будто наблюдаю за собой со стороны. Вот я спокойно, почти механически, останавливаю кровь. Вот говорю ровным голосом, успокаивая испуганную девушку. Вот заполняю бумаги, и буквы плывут перед глазами.
Новичок замечает мою отрешенность. Спрашивает: "Как вы столько лет выдержали?" Отвечаю честно: "Не знаю. Просто однажды понимаешь, что больше не можешь."
Перед рассветом, когда город затихает на короткий час, сидим в машине у поста. Пью холодный кофе. Говорю ему то, чего нет в учебниках: что иногда молчание важнее слов, что нельзя носить чужие боли домой, что нужно иногда позволять себе быть просто человеком, а не спасателем.
Утром сдаю смену. Передаю ключи от машины, жму руку. Его ладонь твердая, уверенная. Моя — пустая, легкая. Выхожу из гаража на рассветный холод. Не оглядываюсь. Просто иду, и с каждым шагом груз на плечах становится чуть легче. Последняя смена окончена. Теперь можно, наконец, перестать быть тем, кто всегда спешит на помощь.
